Однако, по мнению ученого, такой рост на фоне падения деловой активности нельзя трактовать как признак экономического подъема нельзя. Тем более что число замещенных рабочих мест в крупных и средних организациях в апреле 2026 года, напротив, снизилось на 7,7 тыс. человек, или на 1,0%.
Таким образом, рост фиксируемой рабочей силы имеет иные причины. Рустем Ахунов оперирует четырьмя показателями, каждый из которых способен сыграть роль в таком росте.
Один из них - выход части ранее экономически неактивного населения на рынок труда. Однако сам по себе такой фактор вряд ли мог обеспечить общий прирост почти в 100 тыс. человек. Как и кадровый дефицит. Действительно, на конец мая работодатели заявляли потребность в 28,4 тыс. работников, а нагрузка на одну вакансию составляла всего 0,4 человека. Однако на фоне общего снижения деловой активности этот фактор также можно подвергнуть сомнению.
«Вероятен переток из неформальной и теневой занятости и случайных подработок в наблюдаемую рабочую силу. Предположу, что усиление налогового администрирования в 2025–2026 годах подтолкнуло часть людей к выходу из тени, то статистически это могло дать прирост рабочей силы без сопоставимого спроса на него. Это особенно вероятно в условиях цифровизации контроля, ужесточения требований к самозанятым, более плотной увязки доходов с налоговой отчетностью.
В-четвертых, нельзя исключать и статистический эффект. Суть его в том, что рост показателя может отражать не только реальные изменения в экономике, но и особенности самой методики измерения. Росстат указывает, что показатели публикуются как средние за три последних месяца, а значит они чувствительны к выборочной методике» - считает Рустем Ахунов.
Таким образом, по его мнению, позитивный факт годового роста численности рабочей силы на 95,5 тыс. человек на фоне падения деловой активности в регионе можно объяснить различными факторами, прежде всего, статистическим и фактором выхода из тени части людей.
Иллюстрация: соцсети Рустема Ахунова.
Автор:Владимир ЛЕОНТЬЕВ
