Маленькая девочка покачивала старенькую сломанную кроватку со своим полуторагодовалым братишкой и что-то мурлыкала себе под нос. Малыш серьезно, не отрывая внимательного взгляда, наблюдал за ней. Спать он не собирался, но это сестренку не расстраивало. Эти часы, когда родители уже, наскандалившись вдоволь, заливались разнокалиберным храпом за занавеской, были самыми дорогими в ее только начинающейся жизни.
Анюте всего семь, и завтра, накинув потрепанную шубенку с чьего-то плеча, подаренную соседкой, она побежит в школу. Где будет думать не о том, что Пушкин - великий русский поэт, и няню его, оказывается, звали Ариной Родионовной. А о том, что у нее нет бабушки, которая могла бы присматривать за братишкой Ванюшей, рассказывать ему сказки и вырастить из него хорошего человека. И приходится за малышом следить Анюте. А лучше сказать, выполнять за маму абсолютно всю ее работу, с тех пор, как та бросила кормить его грудью. И девчушка неплохо справляется с возложенными на нее родительницей обязанностями. Во всяком случае, патронажная медсестра находит, что малыш не заброшен. Хотя, безусловно, болен рахитом, столь распространенным среди детей пьющего малоимущего сельского населения, которому на свое потомство глубоко наплевать. Он еще не разговаривает, но довольно сносно передвигается на своих худеньких кривых ножках. А для Анечки нет милее и роднее этого несмышленого человечка. Вот и сейчас, вздохнув, она начинает ему жаловаться вполголоса:
- Ну вот, завтра опять Полина Григорьевна спросит стишок, а я не выучила. И в прописи у меня пусто. Конечно, разве с мамкой сделаешь уроки? Только сядешь, кричит сразу - иди курам дай да воду принеси. И не высплюсь, конечно. Опять Петька за мной станет бегать и обзывать кроликом Роджером. Это, знаешь, мультик такой, не видела, правда. Папка в прошлом году телевизор разбил. А тебе ведь тоже посмотреть охота? Я вот вырасту, буду работать и сразу куплю тебе телевизор. И еще много игрушек...
Девочка на минуту задумывается.
- Нет, ты тогда большой станешь, в армию пойдешь, - нараспев сонно продолжает она. - Плохо, конечно, что ты маленький. Ты бы за меня заступался перед мальчишками, а то Петька вон как сильно за косу дергает!
Да, пока что девочке приходится заступаться за братика. Возможно даже, она спасла ему жизнь, когда малышу едва исполнилось три месяца. Пьяный папаша в приливе чувств, шатаясь и умильно "гугукая", решил понянчиться с сыном. Сцапал его загрубевшими ручищами и принялся подбрасывать к потолку. Мать равнодушно уставилась в еще существовавший тогда телевизор, опершись на стол рукой и затянув какую-то неприличную, но жалостливую песню. Анюта соскочила с кровати и, с ужасом замерев, наблюдала за малюткой. В какой-то момент руки алкаша дрогнули, и Ванюшка рухнул бы на пол, если бы девочка не подхватила его и не отнесла к себе под одеяло. Вообще-то, вечно поддатый дяденька не являлся родным отцом девочки. Но когда мать привела в дом этого гастарбайтера-узбека, то важно заявила:
- Он здесь теперь будет жить, с нами. И чтоб звала его папкой! Он хороший, он нам дом отстроит, хозяйство заведем! Поняла, нет?
Девочка послушно кивнула головой, не смея перечить. Но гастарбайтер из южных краев оказался законченным алкоголиком и обыкновенным лентяем. Что верно, то верно. "Хозяйство" они завели - кур! Гийя питал страсть к конечному продукту куриного производства и мог зараз уничтожить до десятка яиц. Девочка с удивлением наблюдала, как он делает в яйце маленькую дырочку, насыпает туда соли, разбалтывает, а потом смачно всасывает в себя содержимое. Яйца он собирал собственноручно, рачительно пересчитывал и складывал в ящичек.
Нет, он Аню не обижал - так, по крайней мере, считала девочка. Ну, подумаешь, крикнет или даст подзатыльник. Да и маму не бил смертным боем, как, скажем, муж их соседку. Правда, время от времени она появлялась на людях с фингалом под глазом, но все равно блаженно щурилась и спешила со всеми поделиться своим счастьем:
- Я так рада, так рада! Наконец-то в доме появился мужчина! Он меня так любит, уговаривает еще ребенка завести. У них там так положено.
И раньше не очень-то ласковая с дочерью Мария полностью переключилась на узбека, стараясь во всем угодить этому свалившемуся на голову "счастью". Если к Ванюшке у нее просыпались какие-то материнские "позывы", то на Аню она смотрела как на прислугу. И девочка чувствовала это.
- А может, она мне не родная? - продолжала свой полуночный разговор девочка. Может, моя настоящая мама где-то далеко плачет обо мне? А меня украли цыгане и подбросили? Завтра спрошу у нее! - пообещала она братишке, но тут же осеклась. Скорее всего, вместо ответа она получит затрещину и равнодушное:
- Иди, курам дай, потом в школу!
В школе
- Здравствуйте, дети!
В класс вошла низенькая крепенькая пожилая женщина в черном платье с белым кружевным воротничком. Первоклашки шумно вскочили, хлопая крышками парт, и приветствовали ее радостным разноголосьем:
- Здра-а-а-сть!!!
Полину Григорьевну любили. А она любила их, этих непосредственных, вихрастых, гладко причесанных, тихих, застенчивых и хулиганистых. Она уже давно вышла на пенсию, но, несмотря на достаток и лучезарно-заботливые отношения со своим супругом, никак не могла расстаться со школой. Она скучала по ребятам. Проверяя дома тетрадки, вспоминала очередной курьезный случай, которыми так богата учительская жизнь, смеялась и подходила к мужу, чтобы пересказать. Своих детей не было, и эту нерастраченную любовь она передавала чужим. Впрочем, даже самый отъявленный двоечник считал просто своим долгом хотя бы раз в месяц порадовать учительницу выученным уроком. Потому что тоже хотел ей сделать приятное.
- Садитесь!
Полина Григорьевна надела очки и, строго взглянув поверх них на класс, раскрыла журнал. Ей в глаза сразу же бросились две точки напротив фамилии "Малинина". Она перевела взгляд на Аню. Анюта сидела, вжавшись в парту, и испуганно ждала, что сейчас произнесут ее фамилию.
"Конечно же, не готова", - сделала вывод учительница. Рядом с худенькой, в плохоньком затасканном платьице Аней сидела отличница Оля Зимина. На фоне бледненькой Анюты она выглядела, как вишенка в сметане, - такая нарядная, краснощекая, бойкая. Таращила свои голубые глаза на преподавателя и рвалась в бой.
- Оленька, - усмехнувшись, ласково попросила Полина Григорьевна, - не тряси рукой, вижу, что знаешь. А вот мы спросим сейчас... спросим сейчас... Заварихина!
Пока хулиганистый, любимец класса Петька шумно вздыхал, ронял и поднимал учебник, потом, наконец, выбрался из-за парты и шел к доске, всем видом давая знать, что он, конечно, не готов, но раскаивается, учительница исподтишка наблюдала за Аней. У девочки, как видно, отлегло от сердца. Она раскрыла тетрадь и уставилась в нее. По утомленному рассеянному виду было понятно, что ребенок хочет спать и этот урок также пройдет для него впустую.
Полина Григорьевна более других знала ситуацию в Анечкиной семье. Она несла разумное, доброе, вечное уже второму поколению. И Марию Малинину тоже в свое время учила. Та ни разу не явилась к дочери на родительское собрание, и Полина Григорьевна в ноябре выкроила время и сама явилась в гости. Она дипломатично порадовалась прибавлению, с жалостливой нежностью подержала Ванюшу на руках и "окольными путями" принялась выведывать - насколько далеко зашла женщина в своем нежелании выполнять материнские обязанности, поскольку о любви здесь уже не было и речи. Оказалось - далеко. Мария через каждое слово повторяла: "Мой муж... люблю...лучше всех... еще рожу!"
"Ну что же делать, как помочь детям? - думала тогда удрученно, возвращаясь домой, учительница. - Конечно, есть государство. Но кто сказал, что в детском доме им будет лучше? Да и не отдаст она ребятишек! Вцепится из-за детского пособия!"
Однако Петька вернул ее к действительности. Оказывается, он, глядя уныло в пол, одновременно почесываясь и облизываясь, гнусаво тянул:
- Ну, Поли-и-ин Григорьна! Я завтра все выучу, чесслово!
Анечка опять напряглась.
"Бедная девочка, - опять задумалась учительница, - ей бы отдохнуть, выспаться! Покушать повкуснее... И, конечно, хотя бы немного простого родительского тепла, в котором купаются Оленька с Петей..."
Она встала, подошла к девочке и положила ей руку на головку:
- Анюта, - сказала она тепло и просто, совсем не по-учительски, - завтра выходной. Приходи ко мне в гости! Прямо с утра, как встанешь!
- А как же... - девочка растерялась. - Как же маленький?
- Ах да, маленький! - рассмеялась Полина Григорьевна сама над собой (как же могла не подумать о таком важном обстоятельстве такая взрослая женщина!). - Ну конечно же, его возьми с собой! Укутай потеплее и посади на санки! Придешь? - спросила она, заглядывая первоклашке в глаза.
- Приду, - смущенно прошептала Анечка.
Ребята с завистью посмотрели на девочку. А она раскраснелась и еще больше наклонилась, чтобы спрятать свое пылающее лицо.
- Петя, ты же рядом живешь, - обратилась к однокласснику Полина Григорьевна, - поможешь Анюте довезти братика?
- Помогу! - с готовностью соскочил со стула мальчуган, как всегда громко хлопнув крышкой парты.
По материалам газеты "Версия Башкортостана".
