Фото: vedomosti102.ru
- Поколения студентов, безусловно, отличаются. Но в обществе эти отличия так и норовят свести к обидным ярлыкам: «раньше были усидчивее, а сейчас у всех клиповое мышление», «зумеры разучились читать длинные тексты». Как человек, который много лет работает в образовании и ежедневно смотрит в глаза аудитории, скажу прямо: такие выводы не только поверхностны, они и несправедливы. На то, как молодые люди воспринимают информацию, влияет не столько возраст, сколько технологический контекст, экономические условия, социальные ожидания и рынок труда. Способ добывать знания всегда был зеркалом эпохи. За последние 30 лет мы прошли путь от тотального дефицита до гиперпредложенности, и студент менялся ровно настолько, насколько менялся мир вокруг него.
- Давайте начнем с поколения 1990-х годов, которое часто относят к поколению миллениалов. Как вы охарактеризуете их менталитет?
- Это эпоха тотального дефицита и физического веса знаний. Учебников не хватало, литература в библиотеках часто была устаревшей, а доступ к международным источникам казался фантастикой. Тогда информация имела физический вес, причём в самом прямом смысле.
Рукописный конспект лекции был главной ценностью. Потерять тетрадь означало провалить семестр. Ключевыми источниками знания оставались лекция, учебник и читальный зал, в очереди к которому стояли часами. Отсюда и главные навыки поколения: умение внимательно слушать, чётко фиксировать, работать с печатными источниками и… зубрить. Механическое запоминание больших объёмов текста было продиктовано реальностью, информацию нужно было в любой момент воспроизвести «из головы» на экзамене.
Восприятие было линейным: от лекции к семинару, от главы учебника к зачёту. Знания добывались тяжким трудом, поэтому высоко ценились, а диплом оставался практически беспроигрышной карточкой социального лифта. При этом не стоит идеализировать то время: острая нехватка актуальных материалов серьёзно сужала образовательные горизонты, и студент просто не мог знать того, чего не было в библиотеке.
- А теперь к поколению 2000-х…
- Я бы охарактеризовала их как «Копировать-Вставить» и эпоху дикого интернета. На смену дефициту приходит эпоха доступности. Появляются домашние компьютеры, а затем и широкополосный интернет. Студенты нулевых стали первой гибридной аудиторией: они еще пользовались бумажными конспектами, но уже активно осваивали первые электронные базы, форумы и поисковики.
Именно тогда произошла первая смена парадигмы: «Зачем учить наизусть, если это можно нагуглить?». Навык поиска информации начал подменять навык ее генерации. Лекции впервые столкнулись с жесткой конкуренцией со стороны интернета. Появился феномен академического плагиата, а культура презентаций вытеснила сплошные тексты, визуализация данных стала важнее простого пересказа. Студентам 2000-х впервые пришлось отличать надежный источник от случайного текста в сети.
- Поколение 2010-х, или так называемые «альфа»?
- Это смартфоны в кармане и рождение мифа о «клиповом мышлении». В аудиторию заходят «цифровые аборигены». У каждого в кармане лежит смартфон с безлимитным интернетом. Онлайн-курсы, видеолекции, мобильный доступ становятся нормой.
Именно в 2010-е в педагогике закрепляется пугающий термин «клиповое мышление». Внимание студента рассеивается: он слушает лектора, но одновременно переписывается в чате и листает ленту. Длинные тексты уступают место лонгридам, инфографике и коротким видео. Но это не означает, что у них исчезла способность к глубокому мышлению. Просто изменилась точка входа в материал. Теперь сначала нужен понятный контекст, практический смысл и структура и только потом погружение в детали. Преподаватель перестает быть монополистом на знание, и вузам приходится экстренно внедрять интерактив и проектное обучение, чтобы удержать внимание аудитории.
- А что вы скажете о ребятах 2020-х или зумеров?
- Нейросети, гиперперсонализация и кризис смыслов. Современный студент живет в мире постправды, информационного шума и ИИ-ассистентов. ChatGPT и аналоги для зумеров не просто продвинутая шпаргалка, а полноценный соавтор и спарринг-партнер.
Он больше не тратит время на поиск фактов. Его время уходит на формулировку правильных вопросов (промптов) и верификацию того, что выдал алгоритм. Ценность смещается от hard skills (энциклопедических знаний) к soft skills (критическому мышлению, эмоциональному интеллекту и адаптивности). Если нейросеть может написать код или эссе, то студент должен уметь поставить задачу, оценить результат и интегрировать его в реальный мир. Но у этой среды есть обратная сторона: из-за избытка информации сложнее выстраивать самостоятельную исследовательскую траекторию. Студент может мгновенно найти ответ, но не всегда умеет проверить его качество и увидеть методологические ограничения.
- В кулуарах часто можно услышать, что поколение Z «разучилось читать», «лениво» и «хочет только развлекаться».
- Я категорически не согласна с таким ярлыком. Зумеры – самое прагматичное и осознанное поколение за последние десятилетия. Их восприятие мира строится на трех китах.
Во-первых, тотальный запрос на смыслы. Современный студент не будет учить то, что кажется ему бесполезным. В условиях VUCA-мира (т.е. высокой неопределенности) и рушащихся на глазах экономических моделей они постоянно задают преподавателю вопрос: «А как я буду это применять?». Они не ленивы — они рациональны. Они видят, что формула «отучись 5 лет и работай всю жизнь на одном заводе» больше не работает, поэтому требуют от образования прикладной ценности здесь и сейчас.
Во-вторых, инфоожирение и защита психики. Они живут в состоянии перманентной когнитивной перегрузки. Когда любой факт находится в двух тапах от экрана, мозг включает защитную реакцию — игнорирование лишнего шума. То, что старшие поколения с ужасом называют «неспособностью читать длинные тексты», на самом деле является навыком жесткой фильтрации информационного мусора. Кроме того, это первое поколение, которое открыто заговорило о ментальном здоровье, выгорании и этике, требуя от системы человечности.
В-третьих, визуальная интерактивность. Их мозг с детства заточен под нее. Сплошной текст на слайде для них – «информационная слепота». Они отлично усваивают материал через подкасты, симуляции, короткие форматы и, что важнее всего, через равноправную, живую дискуссию.
- Какую стратегию с ними выстраивают преподаватели?
- Эволюция студента диктует жесткие новые правила для всей системы образования, и самая большая трагедия сегодня — это выгорание педагогов.
Ранее педагогический процесс казался ясным и предсказуемым существовал план, преподаватель выходил к аудитории, опираясь на вековые правила.
Если студент молчал — значит, размышляет; если не понял — задаст вопрос. Сегодня наши усилия зачастую воспринимаются как фон. Преподаватель создает структуру занятия, которая остается незамеченной. Возникает мучительное ощущение: «Соблюдаю методику, но аудитория будто с выключенной камерой». Это порождает тяжелые сомнения: «Что пошло не так? Не устарел ли я?».
Проблема не в устаревании педагогов. Проблема в качественном изменении самой природы взаимодействия. Произошли три фундаментальных сдвига, которые объясняют крах классических подходов:
Переход от запроса к сопротивлению. Ранее студенты приходили с установкой «я хочу понять». Сегодня они приходят с включенным внутренним «спам-фильтром», конкурируя с тысячей когнитивных стимулов из смартфона. Они сканируют материал, чтобы определить, что можно безопасно игнорировать.
Утрата авторитета «по умолчанию». Раньше фигура преподавателя у доски защищалась структурой: «если вы у доски — вы компетентны». Сейчас доверие нужно заслужить. Аудитория тестирует: будет ли эта информация полезна для моей реальной практики? Если нет — когнитивный канал закрывается.
Разрушение линейности. Традиционная педагогика опиралась на последовательность: от общего к частному. Современное восприятие фрагментарно и сетевое: «узнаю — проверяю — забываю — возвращаюсь». Внимание перемещается скачками.
Классические методы — диалог «вопрос-ответ» (который теперь воспринимается как социальное давление), контроль через угрозу плохой оценки, длинные монологические объяснения — перестают работать. Они просто не выдерживают новой архитектуры внимания.
- Ну так нынешние студенты «хуже» или «лучше» прежних поколений?
- Это поколение, сформированное другой средой. У них высокая скорость реакции, развитая цифровая интуиция и обостренная чувствительность к неискренности. Они плохо воспринимают авторитарную модель «преподаватель говорит — студент молчит», но блестяще откликаются на формат сотрудничества, работы с кейсами и понятных критериев оценки. Миф о том, что зумеры не способны к серьезному обучению, преувеличен. Они способны глубоко погружаться в тему, если понимают ее значение и получают адекватно организованную среду.
Сегодня преподавателю уже недостаточно быть просто носителем знания — эту функцию нейросеть выполняет быстрее и без перерывов на обед. Педагог должен стать навигатором, модератором и наставником. Его задача — не дать факты, а научить отличать их от фейков, помочь увидеть междисциплинарные связи и поддержать в эпоху, когда ИИ умеет делать всё, кроме одного — быть человеком.
Главное изменение состоит в том, что образование перестало быть монополией аудитории и учебника. Информация стала доступна всегда и везде. Поэтому ценность университета сегодня — не в том, чтобы «дать информацию», а в том, чтобы научить думать, задавать вопросы, проверять источники и применять знания в реальном мире.
Если сравнивать поколения, можно сказать так: студенты 1990-х выживали в условиях дефицита, 2000-х — осваивали цифровой хаос, 2010-х — учились фокусироваться в эпоху смартфонов, а нынешние живут в условиях тотального избытка и борьбы за смыслы. Меняется не только студент, но и сама педагогика. И успешным будет тот вуз, который не станет противопоставлять «старую фундаментальность» и «новую цифровую культуру», а соединит их: сохранит глубину, и наконец-то заговорит со студентами на одном языке.
Полина ДЕМИНА.
Источник: Уфимские Ведомости
22.07.2026 22:12
