Фото: ufaved.info
Для транзитных пассажиров железной дороги, никогда не бывавших в нашем городе, Уфа и сегодня продолжает оставаться загадкой. Что там и как – все скрыто за высокой Вокзальной горой, на которую нанизаны старые дома.
Так было и тогда, 30 июня 1904 года, когда на перрон уфимского вокзала прибыл поезд Николая II, направлявшегося на восток в связи с началом русскояпонской войны. Императору очень хотелось взглянуть на город, в котором однажды целых три дня провел Александр I.
В 1824 году 45летний царь«республиканец» выглядел стариком и пребывал во власти мрачных предчувствий и размышлений об утраченных иллюзиях. (Такое настроение императора отмечает в «Живописной истории древней и новой России» французский историк Альфред Рамбо.) Царская карета почти незаметно въехала в Уфу и оказалась в центре маленького городка, утопавшего в осенней легкой ржавости фруктовых садов. Было это за год до кончины Александра I на окраине империи – в Таганроге. Факт в истории России беспрецедентный, способствовавший позднее распространению слухов о том, что царь не умер, а ушел в народ, превратившись в загадочного странника Федора Кузьмича, закончившего свой земной путь в Сибири... «Петербургская легенда» некоторое время волновала воображение Льва Толстого.
В Уфе Александр I заложил первый камень в основание АлександроНевской церкви (Дом профсоюзов) и указал место для строительства казарм – тут же, рядом с будущим храмом.
Для Николая II готовилась пышная встреча. При въезде в город, там, где сейчас трамвайное кольцо «Улица Дзержинского», установили «Царские ворота». К прибытию императора все близлежащие здания облепил народ. И надо же было такому случиться: прямо на глазах у государя императора рухнула крыша одного из домов. Вероятно, вспомнив о трагедии на Ходынском поле, царь тут же вернулся в вагон. Уфу он так и не увидел. Можно себе представить отчаяние губернского начальства! А «Царские ворота» были разобраны в 20х годах.
Пять лет спустя, во время знакомства с ПрокудинымГорским император, возможно, в какойто момент вспомнил о своем неудовлетворенном любопытстве. Во всяком случае, задание, кото рое он дал этому человеку, касалось и Уфы... Что же это было за поручение и кто такой ПрокудинГорский?
Известно, что царь Николай Александрович интересовался всякими техническими новшествами, в том числе и фотографией. Фирма «Кодак» подарила Романовым несколько фотоаппаратов. Императрица и дети с удовольствием запечатлевали на снимках события своей жизни. Часть их можно было увидеть в 2001 году на передвижной фотовыставке «Последний русский царь», основу которой собрал иеромонах Симеон из ТроицеСергиевой лавры. Цесаревич с сестрами на личной яхте Романовых «Штандарт», Николай II с дочерьми на берегу Днепра, он же в Царском Селе незадолго до отречения от престола... Фотографии очень живые, непосредственные – «любительские» в лучшем смысле этого слова.
Для самого императора фотография была серьезным увлечением. Зимой 1909 года при содействии Великого князя Михаила Александровича известный ученый и признанный фотомастер Сергей Михайлович ПрокудинГорский продемонстрировал императорскому двору свои цветные снимки. Он только что проехал по Мариинскому водному пути, отснял пейзажи и архитектурные памятники Волги от истоков до Нижнего Новгорода, побывал на Среднем Урале. Царь был потрясен. Давняя идея Сергея Михайловича «запечатлеть все достопримечательности нашего обширного Отечества России при помощи фотографических снимков в натуральных цветах» нашла Высочайшую похвалу и поддержку. К тому времени ПрокудинГорский уже, как писала одна из газет, «восхищал своими цветными проекциями Петербург и Москву...» Теперь же он завоевал неофициальный титул «царского фотографа».
КАМЕРАОБСКУРА
Набоковское, сокровенное из «Других берегов»: «... однажды увиденное не может быть возвращено в хаос никогда». Не о фотографии вовсе, а совсем по иному поводу. Но эта фраза так созвучна тому, чем занимался ПрокудинГорский.
Он будто с самого начала знал, чего хотел, и выстроил свою жизнь таким образом, чтобы достичь своей цели – найти способ передачи и воспроизведения цвета средствами фотографии.
И не простого цвета, а такого, которому были бы не страшны солнечный свет и время. Одним словом, ему хотелось получить «вечные изображения».
О роли цвета в искусстве конца XIX – начала XX века написано немало монографий. Живопись Врубеля, Кустодиева, Репина и других русских художников открыла новый взгляд на его возможности. ПрокудинГорский знал это не понаслышке. В молодости он удачно сочетал учебу на естественном факультете Петербургского технологического института с уроками по классу живописи в Академии художеств. Также он находил время для занятий в университетской лаборатории Дмитрия Ивановича Менделеева. То ли именно Менделеев заразил своего ученика любовью к фотографии, то ли сам ПрокудинГорский целенаправленно пошел к знаменитому ученому, который в конце 70х годов XIX века вместе с несколькими художниками (среди них был Шишкин) и фотолюбителями организовал кружок по светописи, чтобы заняться «применением фотографии к распространению русского искусства». Позже кружок превратился в Фотографический отдел Русского Технического Общества, взявший на себя воспитание серьезного отношения к фотографии и распространение ее по всей России. Долгое время отдел оставался центром развития фотохимии, фотооптики и научной фотографии.
ПрокудинГорский стал членом отдела позже. После окончания института он намеревался продолжить образование в Германии, но уровень его подготовки оказался настолько высоким, что ему самому предложили преподавание. Сергей Михайлович читал лекции по фотохимии и спектральному анализу в Высшей технической школе в Шарлотенбурге. По всей видимости, он не случайно оказался в этом городе. Именно там находилась лаборатория немецкого химика профессора Мите, разработавшего единственный тогда в мире способ цветного фотографирования, способ сложный и трудоемкий, имевший много секретов и нюансов. В своих научных трудах ПрокудинГорский первым подробно описал его технологию. Методом Мите пользовались русские фотографы, которые жаловались на утомительную по продолжительности экс¬позицию: на ярком солнечном свете она доходила до 3040 минут, при павильонной съемке натюрмортов в яркий день до 1 часа 20 минут, а в облачный превышала три с половиной часа.
Спустя девять лет ПрокудинГорский вернулся в Петербург и ринулся в общественную и научную жизнь столицы со свойственным ему темпераментом. (Не часто человеку достаются два Божьих дара одновременно – талант и умение добиться официального признания своего дарования.) Сергей Михайлович разрабатывает ряд учебных курсов по фототехнике, занимается художественной прикладной светописью, участвует в фотовыставках, экспонируя репродукции с картин западноевропейских мастеров ХVХVII вв. – он стремится передать все богатство цвета великих живописцев...
Ощущал ли он знакомый нам трепет перед концом столетия, до боли в глазах вглядываясь в движение звезд, которые, как писал его современник Иван Бунин, «грозно и дивно горели на гробовом бархате»? Доклад «О фотографировании падающих звезд (звездных дождей) пользовался громадным успехом. Астрофотография, фотографирование затмений Солнца и объектов микробиологии – все это заставляет его искать новые методы и приемы. Параллельно идет работа над получением «вечного» цвета. А еще на Большой Подъяческой, 22, открывается художественная фотомеханическая мастерская, к ней в 1905 году присоединяется печатня, в которой цветные фотографии начи¬нают превращаться в открытки. Филокартист, обнаруживший на оборотной стороне дореволюционной почтовой карточки характерный шрифт и подпись: «С натуры. С.М. ПрокудинГорский, СПб.», может стать счастливым обладателем раритета. Но здесь нужно крайне редкое, особое везение.
РАДУГА ЗА СТЕКЛОМ
В 1906 году ПрокудинГорский становится председателем Фотографического отдела РТО и редактором журнала «Фотографлюбитель». Русское фотографическое общество в Москве избирает его в число своих почетных членов наряду с братьями Огюстом и Луи Люмьер и профессором Мите.
На страницах журнала он охотно делится с читателями своим опытом и достижениями, дает подробное руководство по технике цветной фотографии.
В 1907 году фирма Люмьер запатентовала пластины «Автохром». Новость вызвала сенсацию, но ненадолго. Оказалось, что моментальная съемка попрежнему невозможна, а полученный с большим трудом диапозитив непрочен, быстро выцветает на солнце. «Автохром» годился лишь для геологических и прочих научных съемок. ПрокудинГорский, хорошо освоивший люмьеровские пластины, в то же время продолжает работать над совершенствованием трехступенчатого процесса съемок. Именно этот метод он считает основным. С его помощью можно было тиражировать цветные изображения. Прежде всего Сергею Михайловичу хотелось повысить скорость экспозиции. Ему это удалось. «...процесс фотографирования по моему способу и на моих пластинах требует от 13 секунд...» – отмечает он в своем письме Льву Толстому, в котором просит разрешения приехать в Ясную Поляну для того, чтобы воспроизвести русского гения «в истинных цветах в окружающей обстановке», тем самым оказав «услугу всему миру».
В 1908 году ПрокудинГорский провел три дня в Ясной Поляне. Портрет Толстого, сделанный «в саду, в тени, падающей от дома», стал визитной кар точкой «царского фотографа». Впервые он был напечатан в августовском номере «Записок Российского Технического Общества».
Портрет великого писателя ПрокудинГорский считал одной из своих самых больших удач, а критики – «торжеством русской техники».
Как вспоминал сам мастер, в день съемки дул сильный ветер, и время экспозиции пришлось увеличить до 6 секунд, «включая сюда и время, необходимое для передвижения очень большой кассеты».
Судьба других снимков, сделанных ПрокудинымГорским в Ясной Поляне, неизвестна.
В том же 1908 году фотографические общества устроили в залах Академии художеств выставку достижений отечественной фотографии, во время которой для членов Государственной думы и Государственного совета Сергей Михайлович продемонстрировал свои «слайды». Важные особы рукоплескали. Показ достиг своего апогея, когда на экране возникла восхитительная древняя ваза из коллекции Эрмитажа, начавшая утрачивать цветную роспись. Мастер запечатлел ее на века. Потом все увидели украшения на туркестанских храмах, которые ПрокудинГорский сфотографировал до землетрясения, бесследно разрушившего эту красоту. Скорее всего, тогда он понял, насколько важна его мечта о цветной фотосъемке империи. Во всяком случае, он сам для этого давно созрел. Любовь к известному физическому опыту, когда белый свет за стеклянной призмой становится великолепной радугой – он успешно использовал его в практических целях – принесла хорошие плоды.
ТАИНСТВЕННЫЙ ВАГОН
В один из жарких летних вечеров 1910 года в тупик уфимского вокзала встал шикарный синий пульмановский вагон. Днем он был наглухо закрыт, рядом маячила охрана. Ночью сквозь плотно задрапированные окна сочился свет. Необычный вагон как магнитом притягивал к себе вездесущих мальчи¬шек из Софроновской слободы. Несколько раз они сталкивались здесь с бородатым человеком нездешней наружности. Чтото в нем выдавало «столичную штучку»: может быть, песочные чесучовые брюки, палевая рубаха тонкого шелка, подпоясанная крученым шнуром, или почти невесомое пенсне, болтающееся на переносице, рыжие штиблеты и широкополая шляпа из итальянской соломки? Примерно так должен был бы выглядеть модный фотохудожник и ученый, долгое время живший за границей. На самом деле Сергей Михайлович, а это был он, наверняка одевался намного проще, «демократичнее», как того требовали походные условия его работы, которая была настолько напряженной, что ему пришлось забросить все остальные дела, в том числе издание журнала.
Средний и Южный Урал, Дагестан и Финляндия – таким был его маршрут 1910 года. И вот он в Уфе. А в пульмановском вагоне «пряталась» его лаборатория, набитая аппаратурой и стеклянными пластинками. Не сохранилось никаких данных о том, сколько времени пробыл «царский фотограф» в Уфе, кто его сопровождал, кто ему помогал. Скорее всего Сергей Михайлович прибыл инкогнито и, быть может, никто, кроме самого губернатора и его ближайших помощников, не знал тайны синего вагона. Надо думать, как подтянулось и приосанилось здешнее начальство, узнав о главной причине приезда фотографа – личной просьбе государя поснимать Уфу. Кто бы мог вообразить! Не Бог весть какой губернский городок, а вот Николай Александрович, видно, простить себе не мог, что не заглянул в него. Именно особым поручением императора можно и сегодня объяснить большое количество снимков Уфы в архиве ПрокудинаГорского.
Он старался угодить императору. Фотографировал город со всех возможных точек: с Лагерной горы, со Случевской, с Пугачевской слободы. Снимал Архиерейку, первую соборную мечеть, Благовещенский женский монастырь на Сочинской, Нижегородку. А с того места, где сейчас находится остановка транспорта «Улица Некрасова», сделал панорамный снимок, на котором Уфа как на ладони, со всеми еще не поруганными церквями и мечетями, сплошь утопающая в зелени садов... Эту фотографию мы решили напечатать на нашем календаре. Вполне вероятно, что до нас с вами ее видели лишь царь Николай Александрович да сам ПрокудинГорский, ну, может быть, еще ктото из русских эмигрантов уже в Париже.
Россию он покинул в страшном 1918м, когда, по словам Михаила Булгакова, «особенно высоко в небе стояли две звезды: звезда пастушеская – вечерняя Венера и красный, дрожащий Марс». После убийства Романовых титул «царского фотографа» стал для Сергея Михайловича опасным. Он навсегда расстается с Родиной, захватив с собой самое дорогое – свой архив, ящик с пластинками, хранившими в себе то, что еще вчера называлось Российской империей.
Он умер в. Париже в 1944 году. Через четыре года 1600 фотопластинок приобрела Библиотека Конгресса США. В 80х годах на их основе был издан альбом, у американцев проснулся огромный интерес к научному и творческому наследию русского фотографа. В музеях и галереях многих американских городов прошли выставки.
А мы бы еще долго не увидели «своих» фотографий, если бы не любопытство сотрудника Аксаковского фонда Анатолия Львовича Чечухи. Его давняя догадка о существовании снимков Уфы, выполненных ПрокудинымГорским, подтвердилась. Этим летом на сайте Библиотеки Конгресса он увидел то, о чем мог только мечтать. Даже сам ПрокудинГорский, предсказавший на пороге прошлого века будущее цветной фотографии, основанное на соединениях серебра, вряд ли мог предполагать, что через какието девяносто лет его изображения действительно станут вечными и смогут переноситься из одного уголка Земли в другой со скоростью света.
Некоторые факты биографии и творческого пути С.М.ПрокудинаГорского взяты из сборника «Мир фотографии» («Планета», М., 1989 г.).
Материал был опубликован в №12 за 2002 год.
Рашида КРАСНОВА.
Источник: Сетевое издание Ufaved.Info
21.08.2026 13:58
