…Клумбы сада имени Луначарского утопали в цветах – и каждый год рисунок менялся, радуя посетителей яркостью красок и буйством цвета. В саду работала Мария Алексеевна Хохрякова, отличник отдела культуры Уфимского горисполкома: во многом именно ей наш город должен быть благодарен за обилие зелени. Сама она происходила из семьи помещика Алексея Хохрякова, сумевшего привить любовь к труду всем своим двенадцати детям: до революции Хохряковым принадлежали под Петроградом имение, кондитерские фабрики и даже театр. Мария Алексеевна, приехавшая в Уфу с матерью и сестрой, училась у специалистов Ботанического сада, а потом превратилась в одного из лучших специалистов-озеленителей. Сад имени Луначарского, парки имени Матросова и имени Крупской, а потом и парк имени Гафури – это ее «детища». Кстати, на смотрах-конкурсах работ по озеленению парков и садов уфимский сад имени Луначарского не раз занимал ведущие места среди парков РСФСР.
И совершенно заслуженно – приятно было зайти в сад, пройти по большой аллее к клумбе цветов с фонтанчиком напротив деревянного летнего театра. Театр этот служил уфимцам долгие годы. Летом в нем проходили спектакли Башкирского драматического театра имени Гафури, в которых участвовали Зайтуна Бикбулатова и Рагида Янбулатова, Арслан Мубаряков и Вали Галимов, выступали артисты Русского драматического театра… «Галиябану», «Анна Каренина», «Без вины виноватые», «Бедность не порок», «Русские люди» – не перечесть постановок, которые видели подмостки этого театра. И интересно было видеть, как артисты перед репетициями рассаживались на скамейках около большой клумбы и молча созерцали цветы.
Была в саду и прекрасная библиотека с огромным книжным фондом. Свежие газеты, журналы, выставки книг и картин, шахматы – в библиотеке была масса читателей и просто людей, жаждущих спокойного, вдумчивого общения.
Ровно в 19.00 каждый вечер в особой беседке в центре сада начинал играть оркестр. И его звуки – а слышен оркестр был на несколько улиц окрест – привлекали в сад жителей округи: празднично одевшись, они после рабочего дня шли в сад отдохнуть. Дирижером духового оркестра был Сперанский – эрудированный, деликатный, с хорошим музыкальным образованием человек. Был в саду и ресторан (увы, он сгорел), и эстрада, где каждый день проходили концерты местных и приезжих артистов.
Наши родственники, бывая у нас в гостях, частенько вздыхали: «Какие вы счастливые, что живете в двух шагах от такой красоты!» С ними мы ходили в летний театр, на концерты, в библиотеку, а потом, восхищенные видом цветущих клумб, они даже попросили у Марии Хохряковой цветочных семян – и вскоре в их родной деревне тоже появились роскошные цветочные клумбы…
Еще одной достопримечательностью сада была танцплощадка – вечерами здесь кружились в вальсе пары, танцевали танго и фокстрот. Играл сначала духовой оркестр, потом его сменял аккордеон. И танцевали не только молодые люди, но и горожане средних лет, а пожилые, облюбовав скамеечки, смотрели на танцующих, вспоминали былую легкость…
Было в саду и озерцо – правда, воспоминания с ним связаны в основном военной поры: в те тяжелые годы мама сажала на озерном бережку тыкву, и вырастала она на удивление крупная.
После 10 часов вечера, когда оканчивались спектакли, концерты на эстраде, а потом и танцы, отдыхающие шумной гурьбой покидали сад – для того, чтобы следующим вечером обязательно сюда вернуться.
В нашем дворе люди разных национальностей – русские и башкиры, белорусы и татары, евреи и украинцы, чуваши и другие – жили дружно, одной семьей, стараясь помогать друг другу.
Люди здесь жили самые разные, но одинаково хорошие. Вот мой сосед Яша Лившиц, шустрый шалун. Занимался танцами в Доме пионеров, позже стал артистом балета, танцевал ведущие партии. Затем с супругой Набилей Валитовой уехал в Воронежский театр, стал концертмейстером, режиссером, заслуженным деятелем искусств. Позже перебрался в Израиль. В мае 1945 года именно от него я услышала, что война окончилась.
А вот наш сосед по квартире, страстный охотник Достовалов: все соседские дети зачарованно разглядывали его охотничьи трофеи. Вот Динис, мастер на все руки – плотник, столяр, извозчик…
Мой отец в свое время окончил медресе, служил указным муллой, в армии был офицером. Из Одессы вернулся в Башкирию. Его назначили председателем сельсовета в Аургазинском районе, затем раскулачили и отправили на три года на поселение в Пермский край. Вернулся он в 1932 году, в 1934 году устроился в Уфе работать – сначала в Союзоргучет, а с 1936 года в саду имени Луначарского, простым рабочим. Мама в ту пору не работала, была домохозяйкой, а меня определили в детсад на углу улиц Цюрупы и Октябрьской революции. Каждое лето нас отправляли в район на дачу – «улучшать здоровье». И здоровье детишек действительно улучшалось, а я по сей день помню вкус тамошнего парного молока. Отец был исключительно эрудированным, интеллигентным, образованным человеком для того времени, очень порядочным работником и хорошим семьянином. В 1943 году его призвали в трудармию, вернулся только в 1947 году. Жить в Уфе почему-то не разрешили, полгода он искал работу, потом устроился на почту в Чишмах, а в феврале 1949 года попал под поезд. Позже его реабилитировали.
Я была одиннадцатым ребенком в семье. Но росла одна, и родители души не чаяли во мне: все мои десять братьев и сестер умерли в младенчестве, только один дожил до полугода.
Во время войны в саду располагалась эвакуированная воинская часть военно-морского флота, куда моя мама устроилась рабочей – кормить собак-овчарок, которые караулили флотские склады. Мы с мамой ходили пешком по улице Пушкина на улицу Ленина, где находился мясокомбинат, на обратном пути мама на коромыслах несла два ведра отходов для собак. Офицеры с семьями жили в здании конторы, что располагалась в другой половине нашего барака. Врезалось в память, что многие офицерские жены даже картошку чистить не умели, очистки были толстенными. Мама собирала их, отмывала и варила. Горечь этой кожуры помнится мне по сей день.
Директором сада многие годы был Амир Хамитович Юсупов: инвалид с детства, он никогда не расставался с тростью. На своей должности он был вплоть до выхода на пенсию, но и после 60 лет продолжал работать: в последние годы был директором парка имени Гафури. Был награжден почетными грамотами и орденами, очень дорожил своей работой, отдавал ей все свои силы. Каждый вечер обходил сад, каждый его закоулок, и уходил домой лишь после закрытия танцплощадки. И только после этого электрик выключал освещение сада, и тот засыпал до того момента, как люди снова приходили сюда, чтобы под сенью густой листвы погулять, отдохнуть, повеселиться, подумать о жизни…
